Скачайте видео: MP4
Божена Рынска, журналист, светский обозреватель: Отзывы сослуживцев были, действительно, негативны. Когда он пришел ну вот в это УВД, оттуда стали увольняться люди. И в принципе в Москве вот в этой системе все-всех знают.
Владимир Васильев, председатель комитета ГосДумы РФ по безопасности: Сама система на определенном этапе запеленговала поведение неадекватное этого человека. Поставила препятствие на его продвижении карьерном. И только чья-то воля и чей-то волюнтаризм позволил ему двигаться дальше.
Владимир Овчинский, генерал-майор милиции, экс-глава Интерпола в России: Была стрельба в московском метро, когда милиционер гражданину Средней Азии в горло выстрелил, была стрельба в Екатеринбурге, была стрельба в Санкт-Петербурге.
Илья Переседов, журналист Russia.ru: У нас граждане России боятся МВД, не доверяют его сотрудникам. И подобное событие воспринимают как из ряда вон, но итог вот целой череды преступлений и правонарушений.
Максим Шевченко телеведущий, член общественной палаты РФ: Я считаю, что органов правопорядка, их содержание, зарплата должна быть в два, в три раза больше. Заходишь в отделение милиции, извиняюсь, там грязно, как в каком-то подземном переходе.
Илья Переседов: В ночь на 27 апреля начальник царицинского УВД, Денис Евсюков, расстрелял посетителей московского универмага. По последним данным управления собственной безопасности ГУВД Москвы не рекомендовало Евсюкова на должность начальника из-за его коррумпированности и склонности к агрессии, и алкоголизма. Я дума, не ошибусь, если скажу, что главный вопрос сегодня, который волнует тысячи людей, это, насколько в данной трагедии виновата ситуация, сложившаяся в органах МВД на сегодняшний день, или же это только лишь психоз отдельно взятого человека.
Максим Шевченко: В первую очередь, конечно, несет руководство МВД ответственность за то, что человек, который является, судя по всему, хроническим алкоголиком, психопатом, возглавил и возглавлял, правда не очень долго, с ноября прошлого года, достаточно ответственный там отдел внутренних дел в столице. Какой статус занимает МВД, какой образ они имеют в наших глазах, и какую помощь обществу оказывают сотрудники милиции.
Илья Переседов: Максим, я готов об этом говорить только в контексте моей собственной безопасности, потому что это событие поставило в общем то вопрос о том, что никто из нас не может чувствовать себя безопасно, не только там в отсутствии по близости милиционеров, но и в его непосредственной близости.
Максим Шевченко: А чем Вы готовы пожертвовать ради того, чтобы эта безопасность была осуществима? Готовы допустим...
Божена Рынска: Извините, я жертву налогами своими.
Максим Шевченко: Серьезно?
Божена Рынска: Вот у меня две белые зарплаты, и я жертвую своими налогами. Вот я уже, все, хватит, я уже пожертвовала.
Илья Переседов: Божена, как Вы видите эту ситуацию?
Максим Шевченко: Во-первых, Ваши налоги — это не жертва. Ваши налоги — это Ваша обязанность.
Божена Рынска: Я перед тем, как к Вам прийти, позвонила на всякий случай, чтобы свою точку зрения проверить на двух хорошо знакомых мне полковниках. Значит два незнакомых между собой человека сказали абсолютно равные, тождественные, значит, дали показания, что во-первых, значит, Агеев Евсюкова не двигал, двигал Евсюкова Пронин, и двигал очень так серьезно, что Агеев не мог подписать приказ о назначении Евсюкова на серьезную полковничью должность, если бы не вечная протекция Пронина.
Максим Шевченко: Вы готовы лично, Вы, если Вы скажите, готовы рекомендовать кандидатов на занятие руководящих должностей в органах правопорядка.
Божена Рынска: Я готова рекомендовать людей в отдел светской хроники газеты «Известия», потому что я этим занимаюсь.
Максим Шевченко: А тогда, что же Вы пытаетесь оспаривать ту систему, которая существует в реальном МВД?
Божена Рынска: Вы давайте сейчас помолчите, я Вас слушала, и дадите мне сказать.
Максим Шевченко: Почему я должен помолчать?
Божена Рынска: Потому что я Вам сказать давала, и сейчас дадите сказать Вы.
Максим Шевченко: Вы меня перебили.
Божена Рынска: Нет.
Максим Шевченко: Вы меня перебили, вопрос то был ко мне.
Божена Рынска: Еще раз: Вы молчите, говорю я.
Максим Шевченко: Секунду!
Божена Рынска: Спасибо!
Максим Шевченко: Слушайте, Вы так разговаривайте с Вашими полковниками.
Божена Рынска: Еще раз, еще раз: говорю я — Вы молчите.
Максим Шевченко: Вы так, Вы тонируйте Вашим полковникам и миллионерам в Куршавеле.
Божена Рынска: Илья, Илья, остановите этого человека.
Максим Шевченко: Здесь хамить не надо, Божена.
Божена Рынска: Остановите этого человека, будьте добры. Да, спасибо.
Илья Переседов: Секундочку, я попросил, действительно, Божену высказать ее точку зрения, вот.
Божена Рынска: Спасибо, спасибо, спасибо Илья. Значит, вот мнение двух незнакомых людей, которые занимают достаточно серьезные чины в этой системе. У Евсюкова были две отвратительные ситуации, в которых он попадал. Это пьяная езда по встречке и это, значит, когда он после Дня рождения газовым баллончиком, это самое, значит, посетителей прыскал. Плюс к этому отзывы сослуживцев Евсюкова были, действительно, негативны. Когда он пришел ну вот в это УВД, оттуда стали увольняться люди. И в принципе в Москве вот в этой системе все-всех знают. О Евсюкове были очень плохие разговоры.
Илья Переседов: Значит Вы, Ваша позиция состоит в том, что Вы считаете, что у нас в органах МВД...
Божена Рынска: Кумовство...
Илья Переседов: Да, существует кумовство.
Божена Рынска: У нас везде кумовство.
Илья Переседов: Когда начальники заинтересованы в том, чтобы иметь на подведомственных им должностях не адекватных, а своих людей. И они готовы многое им за это прощать.
Божена Рынска: Когда не боятся, понимаете?
Илья Переседов: И мы в итоге имеем такую, такую трагедию, так?
Божена Рынска: Совершенно верно. Это, знаете, как будто вот настолько так же ужасно, как если бы хирург тащил в отделение к себе не тех, кто хорошо оперирует, а своих. Вот это тоже было бы страшно, ты же в руках жизни держишь, не куклу. Я думаю, что, конечно, нужно 50% работников милиции увольнять. Стараться все-таки повышать зарплату, набирать москвичей и людей психически устойчивых, бороться с кумовством. Как только милиция начнет менее зловещий облик приобретать, граждане тоже развернут этот процесс, не быстрый, но граждане тоже развернутся к ней лицом.
Владимир Овчинский: Во-первых, я бы разделил проблему кумовства и, допустим, проблему династии. Всегда в милицейской среде считалось, что когда из династии, есть династия милицейская, так же как династия рабочих, династия врачей, если родители работают в милиции, дети работают, в этом ничего плохого нет. Это — какое это кумовство? Кумовство — это когда назначают незаслуженно на работу.
Илья Переседов: Ну вот пример, собственно говоря, который мы имеем.
Владимир Овчинский: Не знаю, вот не знаю, вот не знаю его. Вот у человека крыша поехала. Может он был нормальный работник. Ну не знаю, не могу сказать.
Божена Рынска: Говорят все, что не был.
Владимир Овчинский: Не могу сказать, не могу сказать.
Божена Рынска: Вот все отзывы: не был!
Илья Переседов: Тогда получается, что управление собственной безопасности ошибалось?
Владимир Васильев: Вы только что сказали, что сама система на определенном этапе запеленговала поведение неадекватное этого человека. Поставила препятствие на его продвижении карьерном. И только чья-то воля и чей-то волюнтаризм позволил ему двигаться дальше. Значит система способна это делать. Теперь дальше. Если она способна была в этом случае конкретном, то она вполне способна и в любом другом, в целом системно рассмотреть эту тему. И решить вопрос.
Илья Переседов: То есть для Вас эта трагедия — в общем то случайность?
Владимир Васильев: Для меня эта трагедия — стечение целого ряда факторов. Но я считаю, что...
Илья Переседов: Вы можете эти факторы перечислить?
Владимир Васильев: ...для некоторых выводов, для некоторых выводов... Я сейчас скажу. Для некоторых выводов нужно некоторое время.
Илья Переседов: Компенсация жертвам, вот семьям жертв будет какая-то выплачена из средств МВД?
Владимир Васильев: Значит по поводу компенсации жертвам. По обстоятельствам этого дела будут приняты определенные решения. Будет дана оценка.
Илья Переседов: Но повод есть такой?
Максим Шевченко: Минуточку, а почему МВД должно платить компенсацию? Это сугубо МВД что ли?
Илья Переседов: Ну сотрудники МВД при исполнении вот...
Максим Шевченко: Так это же, извиняюсь, а если инженер кого-то топором зарубит, что, должно НИИ выплачивать что ли компенсацию, сотрудник которого кого-то убьет? По закону компенсацию выплачивает, если я не прав, Владимир Абдуалиевич, поправьте меня, не место, не по месту работы, то есть не то учреждение, где работает человек, а сам человек, если он, соответствующий приговор суда есть.
Божена Рынска: Если хирург работает в крупной компании, скажем, на да, частной, коммерческой, хирург кого-то зарезает, то за эти ошибки платит компания.
Максим Шевченко: Милиция — это не частная компания и не коммерческая компания. Милиция — это все-таки государственное учреждение.
Владимир Васильев: Максим, я хочу поддержать и уточнить. Нет предмета для спора.
Максим Шевченко: Да, просто тут...
Владимир Васильев: За этот ущерб понесет ответственность государство. Милиция, как Вы правильно говорите, это часть государства. Ему государство, милиции, делегировало определенные функции и несет ответственность за действия милиции. Все действия милиции оспариваются в судах, и мы выплачиваем по этим искам из МВД или из других источников, иногда вынуждены подключать дополнительные средства, потому что их не хватает.
Илья Переседов: Владимир Семенович, на сколько это событие стало исключительным? То есть вот что-то подобное вообще происходило?
Владимир Овчинский: Да, за последние годы было несколько таких подобных фактов по стране. Была стрельба в московском метро, когда милиционер гражданину Средней Азии в горло выстрелил, была стрельба в приморье, была стрельба в Екатеринбурге, была стрельба в Санкт-Петербурге и в ряде других городов.
Илья Переседов: В Санкт-Петербурге, если не ошибаюсь, там милиционер просто поставил троих в ряд около пивного лотка и расстрелял в затылок, правильно?
Владимир Овчинский: Ну во всяком случае это было. Это было и это было не только в последние годы, это было и когда еще я работал, то есть 30 лет назад. И когда я еще не работал это было, потому что милиция — это такая служба, где эксцессы, психические стрессы, они просто неминуемы.
Максим Шевченко: А вот суть препарата, который можно подложить, допустим, там куда-то, и человек буквально вот находится в ситуации психопатической...
Божена Рынска: На протяжении трех лет подкладывать нельзя, это же не первый срыв?
Максим Шевченко: Ну мало ли. Человека, на протяжении трех лет, допустим, вычисляют, а потом в какой-то момент в определенной политической ситуации...
Илья Переседов: Давайте только в конспирологию не впадать...Масоны злые.
Божена Рынска: ...полгода злые масоны кормили.
Владимир Овчинский: Проще всего водка провоцирует, проще всего, особенно какая-нибудь паленая. Вот она и крышу сносит, она была совершенно, и сколько таких фактов есть...И не только...
Божена Рынска: Тем более эпилептиков.
Максим Шевченко: Он еще и эпилептик был?
Божена Рынска: У него, судя по всему, как я вот начала читать и звонила врачам, начала разбирать все эти истории, судя по всему, у него какая-то доля мозга, действительно, конвульсивное расстройство есть. При нем, действительно, пить нельзя, но человек, единожды выпив, уже понимает, что ему пить нельзя. А когда он пил, вот третий там, пятый, двадцать пятый раз, он же был не пьяный и адекватный. Вот он берет первую рюмку, зная, что ему пить нельзя.
Владимир Овчинский: В прошлом году прокуратура этот человека заявил на итоговой коллегии отменила один миллион двести тысяч незаконных постановлений об отказе о возбуждении уголовного дела. Каждое пятое из вынесенных постановлений. Ну это же страшные цифры. Один миллион двести тысяч. Людей продолжают в органах милиции бить. Применяют пытки, все об этом знают. Также, как в системе федеральной службы исполнения наказаний, также и в МВД. Вот это вот я то считаю, что вот две страшные вещи.
Илья Переседов: Владимир Семенович, так было всегда или последние годы только испортило ситуацию?
Божена Рынска: Я считаю, мое мнение всегда, я Вам расскажу потом.
Владимир Овчинский: Проявления, проявления, проявления были всегда, но последнее время это тоже много факторов, почему. Миграционные волны, которые идут, особенно в крупнейшие наши города, конфликтность уже мигрантов с милицией, с представителями федеральной миграционной службы возникает иногда уже, к большому сожалению, на этнической основе. Дальше...
Илья Переседов: Людьми они оставаться в этой ситуации уже не могут?
Владимир Овчинский: Мы не должны забывать, что мы страна, которая беспрерывно проводит контртеррористические операции, у нас воюющей милиции. Вот у нас милиции воюют уже последних 20 лет. Вот все в основном ребята прошли по несколько раз Чечню, другие северокавказские республики.
Илья Переседов: Была ли возможность наладить вот работу в конкретно этом отделении таким образом, чтобы избежать подобного случая?
Владимир Васильев: Каждый сотрудник находится на медицинском учете. Каждый сотрудник проходит диспансеризацию. Диспансеризацию если ты не пройдешь, то ты не пройдешь аттестацию. Диспансеризация — обязательно психолог, невропатолог, психиатр обязательно смотрят сотрудников, особенно тех, кто имеет допуск к транспорту, к оружию, к источникам...
Божена Рынска: Вы не думаете, что когда за человеком стоит чья-то волосатая лапа, вот когда происходит кумовство, это покупается также, как и техосмотр машин?
Владимир Васильев: А вот по поводу волосатой лапы давайте сейчас не будем говорить, это уголовщина. Это надо конкретно, вот Владимир Семенович правильно сказал: надо смотреть материалы расследования, надо смотреть материалы служебной проверки, которую проведет служба собственной безопасности, и принимать меры уголовного характера. Это либо злоупотребление, либо халатность.
Илья Переседов: Владимир Абдуалиевич, я не могу, я не могу говорить о волосатой лапе, но если посмотреть на это событие и тот резонанс, которое оно получило в интернете, СМИ и так далее, наблюдается в первую очередь не удивление, не шок, а возмущение и выплеск агрессии и страха по отношению к органам МВД. На Ваш взгляд, почему у нас граждане России боятся МВД, не доверяют его сотрудникам и подобное событие воспринимают как из ряда вон, но итог вот целой череды преступлений и правонарушений? Почему на Ваш взгляд?
Владимир Васильев: Спасибо Вам большое за этот вопрос. Я приведу пример, если позволите, конкретный, который отвечает для меня на этот вопрос. Надеюсь, и для зрителей тоже. Действительно, Вы сказали: агрессия и страх, и полная безучастность, о чем говорил Максим, к тому, что происходит сегодня. Я был на «Авторадио». Очень много жалоб о коррупции среди сотрудников ГИБДД. При чем разговор такой: «Все коррумпированы, все». Договорились в эфире — сообщайте конкретно. Вот я направил 5 депутатских запросов. Из них получил 4 ответа. По двум из них людям вернули права. Оказалось, что действительно были грубые нарушения, с извинениями, сотрудники наказаны, проверки провели министр Башкирии и начальник УВД Краснодарского края. Ситуация еще продолжалась...
Илья Переседов: Вот я не понимаю, Вы сейчас к чему говорите, что у нас общество разлагает милицию что ли?
Владимир Васильев: Нет, я говорю о другом. Мы любим ездить за рубежом и удивляться, как у них работает система потока, как у них мало пробок, какая у них полиция, которой нет. Но мы не хотим жить в правовом государстве. Эти все вещи пересекаются. Мы сегодня, смотрите, говорим: есть ли система? Да, система есть безопасности милиции, но давайте ей помогать, чтобы не всех шерстили, а по нашим сигналам, по обращениям. И тогда эти люди будут выбиваться из милиции быстрее. Я привел по ГАИ только потому , что это уже работает система. Она уже дает плоды.
Максим Шевченко: Вы требуете безопасность от милиционеров, как будто это какие-то марсиане там или биороботы.
Илья Переседов: Я еще серьезней скажу. Я еще от них и вежливости требую. Я не ответил на собственный вопрос, почему я боюсь милиционера. Я Вам могу объяснить, я не сталкивался в своей жизни...
Максим Шевченко: Можно я Вам скажу, почему Вы боитесь милиционера?
Илья Переседов: Ну вот скажите, почему я боюсь?
Максим Шевченко: Потому что Вы его не знаете, не понимаете, Вы не понимаете его связи с собой как с законопослушным респектабельным членом общества. Вам просто на него наплевать. Он кажется Вам каким-то диким зверем, который обязан Вам обеспечить комфорт и безопасность, и одновременно Вы не готовы за него отвечать. А теперь...
Илья Переседов: Потому что чаще всего он не брит, не мыт, не чесан, от него пахнет перегаром и он общается как бы с обсценной лексикой.
Божена Рынска: Можно слово?
Максим Шевченко: Можно я сейчас договорю мысль? Можно мысль договорить свою в итоге?
Илья Переседов: Да.
Максим Шевченко: Так вот пока общество в лице журналистов, и эта передача сегодня — это правильная передача, в лице депутатов, членов... Ну депутаты — это члены системы политической, законодательной все-таки. В лице там членов Общественной Палаты, которым я являюсь, не станет нести ответственность напрямую за органы МВД, это то же самое, как просто оружие в детском саду бросать на стол, понимаете, вот так обращаться с милицией.
Илья Переседов: Каким образом ответственность, каким? Вот в двух словах.
Максим Шевченко: Объясняю, каким образом. Без развития местного самоуправления милиция всегда будет просто карательным инструментом, который будет чуждым обществу. Если милиция не станет частью общества, если это на самом деле не станет при всем при том там, что в ней могут быть психопаты, ну могут быть какие-то вещи там, не знаю, бандиты, преступники, кто угодно может быть в милиции, она отделена от нас огромной стеной. Нам страшно заходить в милицию, это я считаю не только проблемой МВД, но это и наша проблема.
Илья Переседов: На Ваш взгляд общество должно сделать первый шаг навстречу милиции, а не милиция должна сделать первый шаг навстречу обществу, чтобы как-то это...
Максим Шевченко: Безусловно, безусловно! Нет, знаете, милиция, милиция, милиция должна сделать шаг навстречу преступнику.
Владимир Васильев: Из милиции в течении года увольняются тысячи людей, тысячи людей...По разным мотивам и причинам. И определенная часть, она тоже значительна, как раз потому, что поступают материалы компрометирующего характера, это первое. Они могут быть не только связаны со службой, но и поведением в быту. Раз, второй момент — это его психо-физическое состояние. У нас есть целая система, которая в первую очередь на входе в милицию — очень жесткое тестирование, которое далеко не все проходят.
Илья Переседов: Процент текучки кадров известен? Вот сколько людей проходит через машину МВД, получает опыт навыков работы с оружием и так далее, и тому подобное.
Владимир Васильев: Значит было время, когда текучесть у нас превышала 30%. Было время. А в некоторых службах у нас обновился личный состав, помните, Владимир Семенович, был вот этот период лихого времени, когда нагрузка легла огромная...
Илья Переседов: В середине 90-х.
Владимир Васильев: Не платили должным образом. Сегодня везде по-разному. У нас сегодня милиционер на постовой службе, поступающий, за 20 тысяч получает, а офицер 30 тысяч. Появилась впервые очередь, вдумайтесь, какая — из москивичей.
Максим Шевченко: Вот я живу в центре на Чистопрудном бульваре. Участковый у нас - дагестанец. Прекрасный участковый, человек, который дисциплинированный, можно всегда к нему прийти. Он из Дагестана приехал. Он, это басаранец. Это вообще маленький народ 15 тысяч там в Дагестане.
Божена Рынска: А у нас участковый совершенно наш москвич, который расселял в доме квартирки, значит, с алкоголиками, с неблагополучными гражданами. Очень хорошо их продавал.
Владимир Васильев: Ну я одну мысль...
Максим Шевченко: К сожалению, проблема в том, что зарплата 20 тысяч, 30 тысяч, Владимир Абдуалиевич, это, честно говоря, полунищенская зарплата в Москве, прямо скажем.
Владимир Васильев: А Вы знаете...Нет, ну это сегодня, сегодня это хорошая зарплата все-таки.
Максим Шевченко: Ну это смотря с чем сравнивать.
Владимир Васильев: При условиях кризиса, кстати, и в перспективе того, что сейчас из армии выходят офицеры, которые могут многие некачественный комплект заменить. Это хорошая ситуация.
Илья Переседов: Вы считаете, что у нас сейчас есть тенденция на обновление как минимум московской милиции с улучшением ее кадрового состава?
Владимир Васильев: Да, я думаю, что сейчас московская милиция, заложена основа для того, чтобы качественно, в лучшую сторону работать с личным составом.
Максим Шевченко: Владимир Абдуалиевич, 20-30 тысяч в Москве — это нищенская зарплата. Я считаю, что это просто преступление, это наша, это наша задача, платим мы налоги, платим мы еще чего-то. Я считаю, что органы правопорядка, их содержание, зарплата должна быть в два, в три раза больше, чем вот Вы назвали. Заходишь в отделение милиции, извиняюсь, там грязно, как в каком-то подземном переходе.
Божена Рынска: Они сидят в свинюшниках, это правда, ни сидят в свинюшниках.
Илья Переседов: А одно другому, одно с другим не связано, извините.
Максим Шевченко: Одно с другим абсолютно связано, люди...
Илья Переседов: Свинюшник с зарплатой не связан.
Максим Шевченко: Связан, связан. Органы правопорядка — это лицо...
Илья Переседов: То есть по Вашему только богаты люди у себя дома убираются что ли?
Максим Шевченко: Я извиняюсь, даже зарабатывая сто тысяч — это не зарплата богатых людей. Это зарплата...
Божена Рынска: 100 тысяч — это нормальная зарплата для милиционера.
Максим Шевченко: Это зарплата...Это зарплата среднего класса.
Божена Рынска: А милиция — средний класс.
Максим Шевченко: А милиция не является, милиция не является, скажем так, представительной частью общества. Я лично готов платить еще дополнительный налог по месту жительства за то, чтобы я точно знал зато, что вот УВД, которым, в том районе, в котором я живу...
Илья Переседов: Максим, Вы, наверно, можете платить, потому что Вы с усмешкой говорите о зарплате там в 70 тысяч рублей, что это не зарплата. Знаете, ну это...
Максим Шевченко: Я не говорю с усмешкой, я говорю, я Вас просто прошу выделить сотрудников милиции и военных из общей категории работ. Это не общая категория работ. Это люди, которые имеют отношение к оружию, к смерти и к жизни, как мы сейчас видели. Люди, которые так поработали, как наши милиционеры работают — 5 дней, да это такой стресс чудовищный, он приходит домой — там баба сидит эта какая-нибудь, которую он ее видеть ее не может. Он только что там, не знаю, на него начальник орал. Он только что задерживал 5 бомжей, на него наорали...
Илья Переседов: Так застрелился бы, застрелился бы, мы бы его оплакивали, как героя.
Максим Шевченко: Илья, тогда давайте возродим дружины правопорядка. Вы будете бороться с преступностью, с рэкетирами, с бандитам, с ворами, щипачами, с тем, что сейчас вот на Сбербанки нападают по всей стране идет волна, помните, грабежей. Вы что ли это будете делать? Милиция — это оружие в руках общества. Просто мы говорим — это пистолет, это автооружие, нет, мы не хотим, пусть сам этот пистолет разбирается, сам собой. Вы фактически создаете тоталитарную систему такой позицией.
Владимир Васильев: Я убежден, что эти события уже привели к очень серьезной работе внутри системы МВД. Я еще раз подчеркиваю: это система выстроена. Она проверена на ситуации, когда у нас тысячи людей молодых проходили службу в горячих точках, в зоне проведения операций. И она работает, эта система, работает, понимаете? Она будет совершенствоваться, да. Но и мы с Вами можем занять свое место. Мы можем сейчас хулить и говорить: «Все вот такие», - и все прочее. Но мы можем найти свое место.
Илья Переседов: Через сколько лет на Ваш взгляд среднестатистический обыватель перестанет бояться милиционеров?
Владимир Васильев: Позвольте я закончу мысль. Вот мне кажется, вот мне кажется, что вот это самое главное, но только я бы посоветовал не столько давить на дату и на процент, а говорить о следующем: будет ровно зависеть настолько, насколько вот тот среднестатистический обыватель задумается, о чем говорил Максим, что такое милиция, и в какой части он готов сотрудничать с милицией, в какой части он готов понять ее, поддержать, где он может. Вы знаете, я вот Вам привел пример. Это, на мой взгляд, очень интересный опыт. Он не вызвал интереса, но, на мой взгляд, это будущее. Если у нас большинство автомобилистов будут вести себя корректно, и при этом их если милиционер законно наказал, и это будет каждый раз реагированно, мы будем менять направление, мы будем менять направление.
Божена Рынска: Вы правы, заявление надо писать, заявление надо писать.
Илья Переседов: Мы целиком за, присутствующие за такие меры.
Владимир Васильев: Да, надо фиксировать лучше.
Божена Рынска: Надо фиксировать. Если бы, я уверена, что кто-то из обычных жителей сталкивался с Евсюковым в очень неприглядной ситуации, если бы этот человек был принципиален и пошел бы, и написал заявление главе московского, как это называется, ГУВД или Пронину, Агееву...
Владимир Васильев: Южного округа, прокуратуры, куда угодно.
Божена Рынска: Южного округа, и писал бы на Евсюкова...
Владимир Васильев: Да в общественную палату, куда угодно можно написать.
Божена Рынска: Да, написал бы на Евсюкова, это можно было бы предотвратить.
Илья Переседов: Максим, на Ваш взгляд, есть вероятность повтора подобных ситуаций?
Максим Шевченко: 67 целых 37...
Илья Переседов: Сотых процента?
Максим Шевченко: Сотых процента.
Илья Переседов: Большое спасибо, кстати, очень страшная цифра.
Максим Шевченко: А объясню, почему. Ну я объясню. Раньше бы я сказал 90%, до этого случая, потому что пытки выбивания признательных показаний — это является просто нормой, к сожалению, у нас. Но после этого случая, я уверен, при таком внимании и президента, и всех к этой ситуации, во-первых, я уверен, что сейчас будет чистка в органах не только московского, думаю, управления внутренних дел. Вообще в МВД будут очень серьезные чистки. Я думаю, что будут проверки проводиться очень серьезные. И процент наличия там психопатов и такого рода опасных людей, думаю, резко понизится. Я вообще считаю, что необходимо, последнее мнение, необходимо ввести просто штатную систему психологического освидетельствования, еженедельную, для всех сотрудников МВД...
Божена Рынска: Ну не будет она работать, если есть кумовство. Ну купит он, как мы ТО покупаем.
Максим Шевченко: Секундочку! Это должно быть, это должно быть подчинено не органам МВД, а службе внутренней безопасности, например. Не конкретному отделению милиции. Психолог — это не просто консультант по психологическому состоянию, а человек, если психолог пишет, в Америке это так, между прочим.
Владимир Васильев: Максим, эта система работает. Она работает, эта система. Система работает.
Божена Рынска: Это так, в Америке работает система.
Максим Шевченко: Если психолог пишет — этого человека не выпускать на работу, ему скажут: «Иди отдохни».
Божена Рынска: В Америке работает, это правильно.
Максим Шевченко: Я считаю, что этот случай должен нас научить, что если сотрудник МВД, ну я про армию не говорю, в пьяном виде или выпивши, даже принявши в рабочее время появляется в поле зрения коллег, то это вопрос коллективной безопасности всех милиционеров, то коллеги должны сразу идти в управление внутренней безопасности и говорить...
Божена Рынска: И стучать...Но в стукачестве живет Америка, и великолепно живет.
Владимир Васильев: И Германия...
Божена Рынска: Германия и Монакко, слушайте. Год жила в Америке, великолепно все работает.
Максим Шевченко: «Этого человека нельзя допускать». Не имеют права сотрудники милиции, жесткий запрет на употребление спиртных напитков, 67%, надеюсь, после тех жестких чисток, которые Владимир Абдуалиевич нам вот пообещал, жестких чисток, может будет не 67, как я там сказал, 37, а допустим, 56. Это уже будет большой успех.
Илья Переседов: Я очень бы хотел, чтобы имя Дениса Евсюкова осталось в веках. И мне кажется, что есть такой шанс на самом деле, если учитывать вот ту волну народного гнева, которая сегодня поднимается. Но он, действительно, должен остаться на уровне Герострата такого, что вот вопиющий поступок, который бросает, реально бросает тень на всю милицию, начиная от низшего состава и заканчивая руководством. Дай то Бог, вот те чистки, о которых было сказано здесь сегодня, и те меры, которые были предложены, они появятся, и появятся не в качестве камуфляжа, а в качестве реальных шагов. Мне пока на самом деле в это не очень верится. Но очень бы хотелось. Такой итог разговора я вижу для себя на сегодня. Большое спасибо!
