Алексей Герман – мл., кинорежиссер: Причина конфликта в союзе кинематографистов носит исключительно личностный характер.

Фёдор Бондарчук, кинорежиссер: Те претензии в воровстве, с одной стороны, которые представляет Никита Сергеевич – существуют. Такие же претензии к Никите Сергеевичу Михалкову с другой стороны – они тоже существуют. Все друг друга обвиняют в воровстве.

Мария Шукшина, актриса: То, что людям заплатили за то, что они приехали. Но им же не заплатили за мнение, я надеюсь. Чтобы они приехали, что бы они составили этот съезд, чтобы хоть какой-то съезд состоялся

Илья Переседов, журналист RUSSIA.RU: Проблема современного Союза не в том, что государство поддерживает те или иные проекты, а, как было сказано Германом, в том, что поддерживает оно, непрозрачно, ясно по именам.

Эдуард Бояков, кинопродюсер: Неужели вы можете представить, что в Голливуде вот такой вот съезд, или вот такие съезды, которые состоялись у нас, будут реальной новостью?

И. Переседов: Ну что ж, отгремели внеочередные съезды союза кинематографистов и с новой остротой встал вопрос о будущем российского кинематографа. Особенно в той ситуации, которая сегодня сложилась. Ну и, Фёдор, к вам первый вопрос: в двух словах, ваша точка зрения на события съезда

Ф. Бондарчук: Меня не вполне, конечно, устраивает – это так, мягко говорю – то, что произошло с Матизеном – председателем гильдии кинокритиков России, я, к сожалению, уже ушёл тогда, к этому времени. Но то, что его лишили членства в союзе кинематографистов России – я считаю, что это безобразие. И что касается самой структуры союза кинематографистов – я по-прежнему уверен, что она разделилась. Я не могу не отметить то, что на съезд пришло больше 2000 человек. 2000 человек – члены союза кинематографистов.

М. Шукшина: Две с половиной, там…

Ф. Бондарчук: Две с половиной, это огромное количество людей.

И. Переседов: Сразу озвучу версию о том, что эти люди были привезены из провинции сугубо для того, что бы…

Ф. Бондарчук: Не надо, не надо… послушайте, мы же взрослые люди, давайте не играть в то, во что играли 2 съезда? Обсуждать какие-то подписи несуществующие. Мне Юлий Гусман сказал, что знаем мы ваш съезд. Ваня Демидов из Тверской губернии будет привозить автобусом ЕдиноРосов.

И. Переседов: Ну а сыр-бор-то из-за чего? Почему вдруг сейчас и только ли дело в фигуре самого Михалкова?

Ф. Бондарчук: Конечно, главный не Михалков, главное идеология, которую он декларативно заявляет, и главное раскол в союзе кинематографистов. Многие хотят видеть молодых, деятельных людей, которые всё-таки занимаются кинопроцессом, а не не снимают по 20 лет

И. Переседов: Алексей, вы согласны с такой трактовкой?

А. Герман: Ну, во-первых, я согласен с тем, что сказал Федя по поводу исключения Матизена. Потому что исключение председателя гильдии киноведов и кинокритиков с мотивировкой, что он чего-то рассказывал, хотя у него есть собственное мнение, которое противоречит мнению Никиты Сергеевича, да, но, тем не менее – это стыдно. И я согласен с тем, что это – одна из основных и самых серьезных ошибок последнего съезда, на который действительно привозили людей из провинции…

Ф. Бондарчук: Членов союза кинематографистов?

А. Герман: И действительно платили достаточно, в силу подготовки картины, второй части, ты, может, не знаешь, им платили достаточно большие суточные, селили в гостиницах и был просто…

Ф. Бондарчук: Извини, я тебя перебью. Они же были членами союза кинематографистов из провинции?

А. Герман: Да, конечно, я тебе это говорил, просто вот, что меня смущает, потому что я, так же, как и ты, вообще считаю, что эта конфронтация – она губительна. Но, тем не менее, есть какие-то моменты, которые лично меня заставили относиться очень к тому, что произошло, с некоторым предубеждением. В первую очередь – ну, про Матизена я сказал. Во вторую очередь – так сказать, командно-административный ресурс, который заключался в том, что погнали студентов некоторых институтов, нам с тобой знакомых, в приказном порядке, действительно, привезли много прекрасных, замечательных, чудных, действующих кинематографистов из провинции, поселив в хорошей гостинице, оплатили им билеты, оплатили суточные, что стоило довольно много денег, мы это понимаем, что это просто так и происходит. Третья вещь, которая меня очень сильно смущает – это та эмоция, с которой проходил съезд. Съезд, к сожалению, проходил с эмоцией обвинения всех в воровстве. Мы с тобой знаем, что когда Никита Сергеевич Михалков обвинил огромное количество людей в воровстве, для меня это стало каким-то очень неприятным открытием.

А. Герман: Мне кажется, что надо закончить говорить, что этот украл, этот украл, этот украл. Да, это имеет отношение к уважаемому Никите Сергеевичу Михалкову. Есть, там, я не знаю, прокуратуры, суды, ну, то же самое относится к Куцинской стороне – подайте в милицию, пусть милиция…

Ф. Бондарчук: Вот, я о чем и хотел сказать. Те претензии в воровстве, с одной стороны, которые представляет Никита Сергеевич – они существуют. Такие же претензии к Никите Сергеевичу Михалкову с другой стороны – они тоже существуют. Все друг друга обвиняют в воровстве. Тем не менее, результатом этого явилось то, что союз раскололся. Ваши, вот, Марина меня поправила, две с половиной тысячи приехало на один съезд, насколько я знаю, многие люди представляли не одних себя, а, там, по 10 человек, по 20 человек в союзе кинематографистов. В общей сложности на первом съезде, на декабрьском, там было представлено достаточно много кинематографистов, не только 500 человек, которые сидели в зале, потому что они представляли собой членов союза кинематографистов, большая масса. В результате, к чему мы пришли? Союз, по большому счету, расколот. Не буду говорить об уважаемых мастерах, которые остались, не пришли на съезд, не поддерживали Михалкова – нельзя так же, как тех и, уважаемых мастеров, того же Владимира Ивановича Юсова… Я тоже могу долго перечислять, не пригласили на декабрьский съезд. Но это так, шашками махать. Если говорить о том, что делать – мое предложение, все-таки, если тот человек его озвучит, да и я готов озвучить, я знаю, что Никита Сергеевич с этим согласен, это и в части его программы будущей, все-таки, подготовить преемника, и всегда пытаться надо… И, может быть… Я не думаю, что мы сможем найти кандидатуру, которая устроит всех кинематографистов. Уверен, может быть, в том, что у него не должно быть такого вот бэкграунда социалистического, и вот это вот… то есть, принятие участия… К чему я говорю – к тому, что он должен быть, наверное, молодой кинематографист.

И. Переседов: Мне очень хочется передать слово Марии, но Вы так часто говорите о преемнике, что я уже не могу не спросить тогда. Федор, Вы видите себя в качестве преемника Михалкова?

М. Шукшина: Почему бы нет?

Ф. Бондарчук: Почему бы нет, но дело в том, что у меня очень жесткая позиция, никто меня не услышал, а я хотел бы говорить в том, что мы согласны, что мы говорим о том, что союз сейчас – мертвая организация, ничего не решающая, федерального агентства по кинематографии не существует, Министерство Культуры, у кого федеральный бюджет, говорят: «Вы сами разберите себя, а мы потом разберемся, кому давать деньги». Но пока, и до сегодняшнего момента, союз кинематографистов никак не влиял на кинопроцесс.

М. Шукшина: Абсолютно правильное Алексей сказал. Вот, надо сказать слово «хватит!». Хватит говорить об этом съезде, легитимно, нелегитимно, он будет легитимным, это понятно.

А. Герман: Нет. Непонятно. Непонятно.

М. Шукшина: Ну, как, две с половиной приехало… Задача была этого съезда – неважно, кто будет избран, главное – собрать вот этот вот кворум. Кворум состоялся. И, я так понимаю, что это – единственное условие вот этой легитимности.

А. Герман: Нет.

М. Шукшина: На прошлом, как бы так сказать, не-съезде, не было этого вот кворума, и позиция Михалкова, которую я совершенно поддерживаю… Он говорил: «Пожалуйста, не надо меня защищать» – во-первых, он собирал Круглый Стол до съезда, Не надо меня защищать, а просто приезжайте». И то, что людям заплатили за то, что они приехали. Но им же не заплатили за мнение, я надеюсь. Чтобы они приехали, чтобы они составили этот съезд, чтобы хоть какой-то съезд состоялся.

А. Герман: Можно, я очень коротко скажу? Давайте мы назовем вещи своими именами. Это очень важно сейчас, чтобы, так сказать… Чтобы все понимали, чтобы все понимали о чем мы говорим. Назовем вещи своими именами. Причина конфликта в союзе кинематографистов носит исключительно личностный характер. Я сейчас не буду говорить, кто плохой, кто хороший, потому что у нас, там, разные мнения, а наверное, и правда состоит в том, что плохих и хороших нет. Все мы люди. Но, тем не менее, конфликт завязан вокруг личности самого Никиты Сергеевича Михалкова, к которому я отношусь с глубоким уважением. Который, при всем моем уважении, допускал некоторое количество, на мой взгляд, нелицеприятных, несправедливых, грубых и, как минимум, неуважительных высказываний по поводу огромного количества, так сказать, сверхуважаемых кинематографистов. В том числе, к примеру, и по поводу моего отца и его творчества.

М. Шукшина: Съезд достаточно был эмоциональным, вокруг меня сидело много авторитетных личностей, известных, и, в общем-то, даже, и когда Никита Сергеевич после двухчасового доклада заплакал, мы все тоже заплакали, то есть, он имел такое, знаете, эмоциональное свойство такое, характер. Поэтому и вставали после доклада, и аплодировали, и просили, чтобы остался Никита Сергеевич, потому что другого варианта… Ну, в общем-то… Ну, не видно. Пока. Не видно.

А. Герман: А Федор?

Ф. Бондарчук: А Вы заметили, что я сейчас только врать не могу? Мы все – дети кинематографистов.

И. Переседов: Конечно. Так мы вас специально так и подбирали.

М. Шукшина: Оооо, нас подобрали.

И. Переседов: Теперь, Эдуард, к Вам вопросы. Нужен ли этот союз нам как зрителям? Ну, кинематографистам…

М. Шукшина: Зрителей нет.

И. Переседов: Стоит ли вся эта проблема того значения, которое ему приписывают?

Э. Бояков: Если дорогие друзья, мои, вот такие, оппоненты, визави, если вы только что сказали, что зрителей нет, если предпоследняя реплика Федора…

Ф. Бондарчук: Это шутка. Осмысление…

Э. Бояков: …Тем не менее, твоя предпоследняя реплика заканчивалась словами «союз кинематографистов никак не влиял на процесс», да? Это твои слова? Для меня это настолько очевидно…

И. Переседов: Очевидно что?

Э. Бояков: Что он не влияет на процесс. И более того. Он не может влиять на процесс.

Ф. Бондарчук: Не может.

Э. Бояков: Не может. Теперь я буду…

Ф. Бондарчук: В этой форме?

Э. Бояков: Нет. Да.

Ф. Бондарчук: Или вообще?

Э. Бояков: Ни в этой, ни в какой другой. Союз кинематографистов, так же, как и все другие творческие союзы, это сталинское детище. Это организация, которая была создана с совершенно конкретными идеологическими целями, для решения совершенно конкретных задач, которые с нашей, простите…

А. Герман: А Садовое Кольцо тоже сталинское детище, ну и что?

Э. Бояков: …Которое с нашей экономической формацией никак не соотносится. Мы живем в совсем другом времени. Мы живем в капиталистических обстоятельствах. Мы живем…

И. Переседов: Но в Голливуде тоже есть масса союзов.

Ф. Бондарчук: Гильдий.

Э. Бояков: Да, да перестаньте! Неужели вы можете представить, что в Голливуде вот такой вот съезд, или вот такие съезды, которые состоялись у нас, будут реальной новостью? Я могу сказать, что мне настолько безразлично, что будет с этим союзом. Я не верю в саму возможность собрать профессионалов, таких разных, которые находятся на диаметрально противоположных позициях эстетических, идеологических, вы никогда не соберетесь. Неужели вы думаете, что…

М. Шукшина: Как же не соберемся, когда вот…

Э. Бояков: Неужели вы думаете, что…

М. Шукшина: …Было собрано две с половиной тысячи человек. Ну, как?

Э. Бояков: В числе которых не было тех, которых назвал Алексей.

А. Герман: Он не функционирует уже давно.

М. Шукшина: Наполовину-то функционировал.

Э. Бояков: Что сделали эти люди за последние годы? Где фильмы? Где фильмы, которые сняты этими кинематографистами?

А. Герман: Сейчас достаточно большое количество людей сидит без работы. И для того, чтобы обеспечить и загрузить индустрию работой, что сейчас возможно, на самом деле, необходим внятный экономический вопрос. Который относится к котированию – не факт, что это хорошо, но, тем не менее. Дальше, который относится к налогообложению киноиндустрии, которая, на самом деле, предельно странная и неадаптирована для комфортного существования. Не работают многие инструменты, которые, кстати, обеспечивают производство кино и прекрасно функционируют в Европе.

Э. Бояков: Да, в Европе – да.

А. Герман: И если говорить о конкретике, то предложений, на мой взгляд, там можно спорить, они правильные, неправильные, но, так сказать, разумных, разумных предложений, которые могли бы хоть как-то оживить индустрию и дать людям просто возможность хоть как-то работать, их много. И союз кинематографистов мог бы быть той базой, на мой взгляд, откуда бы эти документы могли бы идти во власть.

Э. Бояков: Вы говорите об экономических проблемах…

А. Герман: Конечно.

Э. Бояков: И в этом плане безусловно нужны платформы, но которые не могут быть названы творческим союзом. Само словосочетание это и сам принцип формирования этой организации – это принцип старый. Ведь главное, главная проблема и противостояние, и это, мне кажется, вы все зафиксировали, было идеологическим. Поверьте мне как продюсеру. Есть, возникает ситуация, как у строителей…

Ф. Бондарчук: Это прекрасно: «Верьте мне как продюсеру»

Э. Бояков: …Когда стоит какой-то дом…

Ф. Бондарчук: …Но я не могу тебе верить как продюсеру, потому что ты не кинопродюсер, ты вошел в эту среду недавно.

Э. Бояков: Да.

Ф. Бондарчук: И ты не знаешь, и ты не знаешь, что такое, откуда взялось распределение между кинотеатрами 50 на 50, ты знаешь, откуда оно взялось? Ты знаешь вообще, сколько отдают, ну, ты сейчас…

Э. Бояков: Конечно, знаю. Конечно.

Ф. Бондарчук: …Ну, ты сейчас с прокачкой связан. Ты не знаешь элементарных вещей, которые тянут… Налогообложение кинопроизводства – это огромный вопрос. Ты знаешь, какие огромные вложения в кинопроизводство? Какие?

Э. Бояков: Прекрасно знаю, потому что я с ними столкнулся. Я сейчас снимаю, заканчиваю кино.

Ф. Бондарчук: Какие? Какие?

Э. Бояков: Как какие? То, что это – обычное кинопроизводство.

Ф. Бондарчук: Ну, какие?

Э. Бояков: Мы платим все налоги.

Ф. Бондарчук: Да нет, ну, какие проблемы с налогообложением кинопроизводства? Вот Леша тебе сказал конкретно, что надо решать. Я-то знаю, потому что я писал по этому поводу письмо в администрацию Президента, потому что мы работаем вдлинную, а налоги платим квартально. И таких вещей огромное количество. В этом вот я абсолютно с Германом согласен. Почему нужен союз кинематографистов?

Э. Бояков: Ситуация, о которой ты говоришь, она типична.

Ф. Бондарчук: Можно трансформировать. Да припишите туда… Все в наших руках. Припишите туда одно слово, «творческо-экономический», как угодно, союз. Но, в чем я согласен, это огромный союз, который объединяет 5 тысяч членов союза кинематографистов. Ок, 80% из них не работают.

Э. Бояков: Вы их не сможете объединить. У них разная…

Ф. Бондарчук: Мне кажется, что это возможно.

Э. Бояков: У них разная кровь. У них разные группы крови. Это несовместимо.

А. Герман: В России никогда не будут в чистом виде. Потому что в России такие вещи всегда были связаны, так или иначе, это не плохо и не хорошо, это так, с идеологией. Мы понимаем, что один из конфликтов, который сейчас развивается в кинематографическом сообществе, связан с тем, что будет образован – ты это прекрасно знаешь, и знаешь лучше меня – будет образован достаточно большой фонд, который будет, так сказать, при Правительстве организована комиссия, да, которая сейчас еще не организована. Экспертная, да? Нет, не экспертная. Экспертная комиссия будут в Министерстве Культуры и отдельная комиссия будет при Путине.

Ф. Бондарчук: Да. Я был на этом совещании.

А. Герман: Да-да-да. Где некоторое количество людей, так сказать, будет распределять достаточно большие… Достаточно большой кусок госзаказа, назовем так.

И. Переседов: Ну, и сразу брошу уголек: насколько я понимаю, все ждут, что ее возглавит – ну, по факту, возглавит комиссию Михалков?

А. Герман: Я не знаю, не факт, не факт.

Ф. Бондарчук: Руководителем будет Путин, а замом его будет Михалков.

А. Герман: Вопрос, вопрос, вот, смотрите, вопрос…

М. Шукшина: Нет, это даже не…

А. Герман: Вопрос вот в чем. Вопрос в том, что структура формирования, так сказать, и набор фигурантов, на самом деле, и ты знаешь, какие сейчас споры чудовищные идут в гильдии продюсеров.

Ф. Бондарчук: Да.

А. Герман: Что гильдия продюсеров вся из-за этого переругалась.

Ф. Бондарчук: Да.

А. Герман: А на самом деле, так или иначе, в некотором… Некоторым образом оказалось на первом этапе непрозрачно. То есть, не было, там, активного обсуждения, голосования и так далее. И, в силу фигового положения кино, конечно, это тоже спровоцировало конфликт.

Ф. Бондарчук: Согласен. Но вот твои бы слова – и спроецировать на два съезда. Ну какие ожидания…

А. Герман: Я готов.

Ф. Бондарчук: А какие проблемы?

А. Герман: Давай возглавим оба союза и договоримся.

Ф. Бондарчук: Такие же претензии есть и к одному сообществу кинематографистов, и к другому. О том, что вот эта комиссия должна быть прозрачная и что туда должны входить разные представители кинематографа сегодняшней России…

А. Герман: Конечно!

Ф. Бондарчук: …Это однозначно.

А. Герман: И однозначно – можно, я скажу – и однозначно, вот, к чему мы сейчас все пришли? Мы пришли, что есть только один вопрос. Вопрос, открыты ли правила игры. Очень простой. Говорит, что кто-то ворует – пусть докажет в милиции. Организуется какая-то комиссия – она должна быть прозрачной.

И. Переседов: Алексей, я правильно понял, что Вы собираетесь организовывать альтернативный эксперт-съезд, союз?

А. Герман: Кто? Мы с Никитой Сергеевичем?

Ф. Бондарчук: Да мы болтаем.

И. Переседов: Вы говорите, «возглавим оба союза».

М. Шукшина: Не, ну…

Э. Бояков: Снимайте кино. Снимайте кино, а если…

Ф. Бондарчук: На что?

Э. Бояков: А вот здесь вот выкручивайтесь. Выкручивайтесь. Потому что вы художники, черт возьми, а не прислужники.

Ф. Бондарчук: Послушай…

А. Герман: Мы не выкручиваемся.

Э. Бояков: Вот и все.

Ф. Бондарчук: Не надо, не надо из государства делать монстра.

Э. Бояков: «Миллионер из трущоб». Фильм, который собрал больше 100 миллионов в американском прокате, получил все «Оскары», которые можно было получить, и намного больше, чем он заслуживает, это если говорить о художественной ценности, тем не менее, снят на цифру.

А. Герман: Есть прекрасный фильм Терри Гильяма «Вспомни оккупацию»…

Ф. Бондарчук: Цифра – это не показатель маленького бюджета.

Э. Бояков: Маленький бюджет у фильма, 15 миллионов.

Ф. Бондарчук: И «Видок» тоже снят на цифру, и «Звездные Войны» тоже сняты на цифру.

Э. Бояков: Очень были огромные…

А. Герман: 15 миллионов там бюджет.

Э. Бояков: Были огромные проблемы с финансированием, были. Они начинали, останавливалось производство? Останавливалось. Люди выкручивались? Выкручивались.

А. Герман: Но это такая же логика, как пошел человек, нашел 5 тысяч долларов на остановке. Бывает такое? Бывает. Не у всех.

Э. Бояков: И плохо.

А. Герман: В России нету такого. В России нету такого, так сказать, рынка, как в Англии, Австралии…

Ф. Бондарчук: А 2 тысячи общественных экранов против 22 тысяч в Америке?

А. Герман: Конечно.

Э. Бояков: Я именно поэтому, потому что мы живем в стране, где для вас, мои дорогие товарищи…

Ф. Бондарчук: А почему ты дистанцируешь?

Э. Бояков: …и… Потому что я не с вами. Я не с вами.

Ф. Бондарчук: Чего ты пришел тогда сюда?

Э. Бояков: Понаблюдать. Я не с вами, потому что вы, вы все, находясь в явном конфликте, ну, таком, производственном, но…

Ф. Бондарчук: Повторюсь, здесь все это показывает то, что мы не в конфликте.

Э. Бояков: Вы и Алексей – вы в полемике, но вы одинаково зависимы от государства. И вы не ищете новых путей…

Ф. Бондарчук: Мы не ищем?

Э. Бояков: …Вы просто говорите…

Ф. Бондарчук: Мы не ищем?! Мы только этим и заняты!

А. Герман: Да мы только для этого и говорим!

Э. Бояков: Вы говорите, «Я не могу работать в Интернете».

А. Герман: К сожалению, за последние годы стоимость кинопроизводства в России в 4, в 3, в 4 раза дороже, чем в Европе. Из-за бесконечных сериалов, из-за бесконечных чудовищных фильмов, которые выходят, и я могу сказать, что оператор, к примеру, который участвовал в фильме, который получил премию, « Золотую пальмовую ветвь»…

Ф. Бондарчук: Стоит дешевле, чем…

А. Герман: Стоит гораздо дешевле, чем средний русский оператор.

Ф. Бондарчук: А я тебе скажу, я тебе скажу, да.

Э. Бояков: Это, опять же, на мою…

Ф. Бондарчук: А я тебе скажу больше. Вместо того, чтобы…

Э. Бояков: Так, значит, приглашайте этого оператора. Почему констатация того, что этот оператор, который обладатель «Пальмовой ветви», стоит дешевле, чем наш средний русский оператор, почему не приглашается в Россию? Почему?

Ф. Бондарчук: Приглашается.

Э. Бояков: Все заняты?

А. Герман: Так я тебе не об этом говорил, я тебе говорил, что стоимость…

Э. Бояков: Разговоры о съезде и о том, как стать поближе к…

М. Шукшина: Да мы вообще сейчас не об этом говорим! Вот, правда, съехали на эти экономические все темы, и вот эти, авторские права…

А. Герман: Ну, они вырежут.

И. Переседов: Нет, почему, это как раз моя самая…

М. Шукшина: …Больная тема. Но самая главная тема – это уровень кино.

И. Переседов: Мария, Вам нравится смотреть русское кино?

М. Шукшина: Надо поднимать уровень кино.

А. Герман: Это как?

М. Шукшина: Значит, так. Во-первых…

Э. Бояков: Мария, дорогая, у Бурляева одно представление об уровне кино, у Гай Германики другое, у меня третье.

Ф. Бондарчук: Ну, это нормально.

И. Переседов: Нет, это все хорошо, но это все обще.

Э. Бояков: Они диаметрально противоположны. Это очень хорошо.

Ф. Бондарчук: А что в этом такого?

Э. Бояков: Не надо собирать, стараться собрать союз.

И. Переседов: Но это все общие рассуждения, а папаша у нас потребляет…

Ф. Бондарчук: А ты думаешь, у Арановски и Майла Бэя одинаковое представление о кино?

Э. Бояков: Разное.

Ф. Бондарчук: Да не то, что разное – они вообще на разных планетах!

Э. Бояков: Они не состоят в одном союзе.

Ф. Бондарчук: Да, но состоят в гильдии.

М. Шукшина: Я вам просто знаете что скажу?

И. Переседов: Господа, я буду защищать Марину. Марина, пожалуйста.

М. Шукшина: Нет высшего наслаждения в искусстве, чем наслаждение правдой жизни. Вот это – уровень. Понимаете, как бы, нравственное кино.

А. Герман: Разные традиции.

М. Шукшина: Абсолютно. Разные традиции.

А. Герман: Не всегда правда жизни является высоким искусством, и наоборот…

М. Шукшина: Она и должна быть горькой правдой, но она на то есть и правда, что несладкая, я за горькую правду, или какая она есть…

И. Переседов: Ну, у нас пока однотипная правда, Вы понимаете?…

Э. Бояков: Вот вы сейчас перед записью стояли и очень активно спорили с Ильей по поводу фильма Гай Германики.

А. Герман: Хороший фильм Гай Германики, я не видел, но мне так кажется.

И. Переседов: Аудитория деградирует. Вот под тем кинематографом, который у нас транслируется в сериалах или, там, еще где бы то ни было, у нас падает уровень аудитории.

А. Герман: Это рынок, между прочим. Пойдут на «Человека-паука».

Ф. Бондарчук: Позовите сюда Добродеева и Эрнста и общайтесь с ними.

Э. Бояков: Это следствие государственного протекционизма, это следствие того, что телеканалы…

А. Герман: А почему государственный протекционизм…

Э. Бояков: …Телеканалы обслуживают идеологический заказ…

М. Шукшина: А уровень… Уровень наш…

Э. Бояков: … А продюсеры хотят понравиться Путину, а не зрителям.

Ф. Бондарчук: Да это ерунда!

А. Герман: Но американское… Ну, согласись, что американское кино, какая-то половина, хоть нравится, хоть не нравится, но согласись, что половина – помойки, и пойдут на американское кино, на самом деле.

А. Герман: Как, я не понимаю, можно поднять?

М. Шукшина: Кадровый вопрос. Нет профессионалов. Во-первых, значит, вопрос к институтам, которые выпускают этих профессионалов. Сейчас… Значит, более жесткий, наверное, какой-то отбор должен быть. Более высокий уровень, так сказать, преподавателей…

И. Переседов: Откуда они возьмутся, эти преподаватели? Знаете, в кулуарах я слышал, что чтобы спасти кинематограф, нужно закрыть ВГИК и МХАТ…

М. Шукшина: Ну, как, опять же, жесткий отбор…

Э. Бояков: Нужно выйти и прощать, прощать, прощать…

М. Шукшина: Прощай, уровень?

А. Герман: Институты сжигать? ВГИК?

Ф. Бондарчук: Нет-нет-нет-нет, пусть останется.

Э. Бояков: Прощать старые институции. Прощать институцирование. Ребята, мы живем в цифровую эпоху.

А. Герман: Наивный.

Э. Бояков: Количество камер, которые сейчас у каждого, и мобильные…

Ф. Бондарчук: Слушай, ну…

Э. Бояков: Вот и все. А вы это знаете, но знаете…

М. Шукшина: При новых технологиях…

Э. Бояков: Дистанцированно.

Ф. Бондарчук: Как – дистанцированно?

М. Шукшина: …Все равно надо держать уровень.

Э. Бояков: Это изменяет кинореальность вот здесь вот на глазах.

А. Герман: А какое это имеет отношение к образованию?

Ф. Бондарчук: Как дистанцированно? Картина, которую я спродюсировал, снята на цифру.

М. Шукшина: Второй момент. Второй момент. Вот, про образование я уже сказала. Второй момент. Это кинолитература. Низкий уровень кинолитературы.

А. Герман: Всю сжечь.

М. Шукшина: Нет, не сжечь, а просто поднимать как-то на сценарном…

А. Герман: Кто поднимать будет?

М. Шукшина: Да хоть эти преподаватели, которые…

А. Герман: Где инсайт?

М. Шукшина: Не знаю, сейчас же много за деньги поступают, то есть, платят деньги, и платное образование…

Ф. Бондарчук: Маша, знаете выход, а не как это сделать? Маша констатирует вопрос.

М. Шукшина: Я пытаюсь…

А. Герман: Нету выхода.

Э. Бояков: Выход – только новая платформа. Новые платформы, новые институции. Стоит дом, прекрасный, дворец. Что лучше – реконструировать или построить новый? Вот мы, та точка времени, в которой мы сейчас оказываемся, безусловно, подсказывает мне, то, что – это мое личное мнение – то, что сейчас лучше, выгоднее и рентабельнее строить новую платформу.

А. Герман: Каждый раз, когда мы пытались построить новое здание…

Э. Бояков: Новую институцию, новые союзы.

А. Герман: Мы резали себе подобных. Революция была… Не надо, не надо сейчас строить никакие здания, крови будет везде…

И. Переседов: Подвожу краткий итог нашей беседы. Ох, хотел, конечно, спросить о возвращении Бондарчука в руководство союза кинематографистов…

Ф. Бондарчук: Я вам вот что скажу. Я очень благодарен этой беседе, потому что многим кинематографистам надо брать примеры с организации вот этого пространства. Потому что у нас могут быть разные точки зрения. Но мы не сидим, не орем друг на друга, не хамим, а, все-таки, уважаем творчество и, ну, статус, а по поводу статуса Германа можно говорить, и…

А. Герман: Спасибо большое.

Ф. Бондарчук: Нет, ну это… Ну, слушайте, мы, хотя бы, даем… У нас выдерживается, хватает мудрости выдержать паузу и выслушать одну точку зрения, потом выдержать паузу и выслушать другую точку зрения.

И. Переседов: А я Вам, как возможному наследнику Михалкова…

Ф. Бондарчук: Господь с Вами! Мне фильмы надо снимать.

М. Шукшина: Мне тоже.

И. Переседов: …скажу, повторю слова, которые услышал из уст уважаемого мною, Марата Германа, который сказал, что проблема современного союза не в том, что государство поддерживает те или иные проекты, а, как было сказано Германом, поддерживает он непрозрачно, то есть, адресно, по именам. И я из нашей сегодняшней беседы вынес только то, что если уж ситуация, система, союз кинематографистов сохранится и будет работать, и дай-то Бог, чтобы она была в кой-то мере…

Ф. Бондарчук: Она прозрачна…

И. Переседов: …Она должна быть прозрачной.