Неверный логин или пароль
Забыли пароль?
 
25 Июнь 2016 | $ 64.3212 / € 72.9016
GLOBAL LOOK press
11:18 / 02.08.2013
Михаил Бударагин
Блогер, обозреватель деловой газеты "Взгляд"
Через 100 лет все будет серьезнее
Деловая газета "Взгляд"ОПУБЛИКОВАНО: 11:18 / 02.08.2013 | ОБНОВЛЕНО: 11:18 / 02.08.2013

Сегодня этические споры, ведущиеся по всему миру (Франция, Латинская Америка, Китай, Россия), касаются в основном проблем, связанных с телом и его применением в быту. Можно ли быть геем, что за это будет? Хорошо ли менять пол, а если плохо, то почему?

Менее заметные (но ничуть не менее ожесточенные) споры идут о возрасте тела. Они конвертируются в дискуссии о педофилии и геронтофилии: первая осуждается всеми, вторая осталась лишь термином. Возраст согласия растет вместе с продолжительностью жизни, и я почти не сомневаюсь в том, что пройдет лет двести пятьдесят, и секс с 17-летней девушкой будет караться точно так же, как сегодня секс с 13-летней, и все отсылки к опыту никого не убедят.

В традиционных обществах девочек выдавали замуж и в 12, но это еще не спасло ни одного педофила. Не спасет будущих педофилов и осторожная мысль о том, что еще лет двести назад 17-летние никак не подпадали под категорию детей.

Подпадут. 13-летние тоже в свое время не считались детьми.

Само направление полемики понятно, но влезать в нее мы не будем, потому что уже сегодня мир взрывают сюжеты, подобные истории Кэти Хилл и Арина Эндрюса, которые, прежде чем стать парой, сменили пол. Девочка стала мальчиком, мальчик – девочкой, и у нас – бинго – гетеросексуальные возлюбленные, о которых с виду ничего такого не скажешь.

Если не знать предыстории, то вообще не ясно, какие тут могут быть вопросы – таких пар миллиарды. Консерваторы всего мира съедают свои котелки, потому что осуждение (а консерваторы ведь занимаются, прежде всего, осуждением – редко когда они вообще способны на что-то иное) здесь подразумевает такой уровень понимания человека, который в обычной жизни не достигается почти никогда.

Мы знаем, благодаря СМИ, о Кэти и Арине, которые были Люком и Эмеральдой, а о скольких мы не знаем? Присмотритесь к соседям по пробке и метро: вот та целующаяся парочка – совершенно гетеросексуальная – они точно не меняли пол? Вы в этом уверены?

Это, кажется, называется, «шах и мат». Пример Кэти и Арина хорош, прежде всего, тем, что доказывает в очередной раз: мир – сложней, умней и тоньше наших косных представлений о нем, и поэтому если ваши представления вдруг миру не соответствуют, это – ваши проблемы, а вовсе не мира.

И, поверьте, дальше будет еще интересней.

Дальше в дело вступят медицина, инженерия и генетика.

Еще триста лет назад представить себе человека с чужим сердцем было просто невозможно. Это была бесовщина, издевательство, вызов. Это была перчатка, брошенная в лицо Создателю, извращение его замысла. Сегодня операции подобного рода – редкость, но их проводят. Люди живут, и никто не знает, у кого какое сердце. Хоть бы и пластмассовое. И что?

Хорошо, не в сердце у нас бессмертная душа, не в руках, которые – при утере – можно заменить протезами (это уж давно не новость, и брак с человеком, у которого вместо руки – сплав из различных металлов, обществом в некоторых случаях даже поощряется), а – где?

Остается мозг. Самое наше, самое человеческое.

Есть ли душа, нет ли души, но мозг-то точно есть, и его работа – важнейшее направление современных исследований в самых разных областях научного знания.

Самый понятный из связанных с мозгом сюжетов – это дополнение реальности и ускорение реакций. Очки от Google – это потенциально готовое для вживления в сетчатку устройство, которое будет транслировать символы или образы так, что никто из окружающих не будет этого видеть и понимать.

Работы в этом направлении уже ведутся, и бионические контактные линзы уже очень скоро перестанут кого-то удивлять. Пересаженный костный мозг ведь никого не шокирует, правда?

Рано или поздно доберутся и до имплантов в саму кору головного мозга. Область их применения так огромна, что стоит ограничиться упоминанием о болезнях мозга. Очень осторожно, но человечество подходит к тому, что мозг – при всей его сложности – ничем не отличается от сердца, которое может биться с помощью кардиостимулятора. Импланты, впрочем, могут помочь ученым и в решении едва ли не главной проблемы всей науки – в создании искусственного интеллекта.

Инженерия мозга – это неизбежное будущее. Чтобы вдруг его не случилось, нужно просто закрыть науку и начать расстреливать ученых целыми институтами. Государство, которое на это решится, подпишет себе смертный приговор, поэтому в то, что уже очень скоро можно будет передавать какое-то подобие файлов (визуальные образы, возможно) прямо из коры, минуя физические носители, трудно не поверить.

До искусственного интеллекта останется один шаг. И он поставит перед человечеством множество этических проблем. Все новые и новые вопросы тела и пола не смогут не взрасти на благодатно удобренной почве.

Допустимо ли вступать в брак с человеком, часть мозга которого – это уже не его мозг? Можно ли заниматься любовью с человеком, половина внутренних органов которого – усовершенствованы или просто импланты? А если не половина, а 70 процентов?

Искусственную руку или почку мы готовы простить, но как далеко простираются границы этого «простить»? Где тот предел, когда человек перестает быть человеком в обыденном понимании этого слова? Американские стартапы уже придумывают вживляемые (и не отторгаемые организмом) сверхтонкие гибкие электрические схемы, которые участвуют в работе мышц, и покажите мне того, кто остановит ученых от распространения этого опыта на мозг?

Этично ли спать с киборгом – вопрос ближайших ста лет. Наши внуки хлебнут ответов на него сполна. И мы, наверное, могли бы им в чем-то помочь. Или нас на это не хватит?

Деловая газета "Взгляд"
Пхеньян отверг осуждение со стороны СБ ООН ракетных пусковПротивники Brexit призвали провести новый референдумСМИ составили еще один «список риска» для стран ЕвросоюзаВ результате наводнения в США погибли более 20 человекВосьмилетняя девочка случайно выстрелила себе в лицо из «Осы»