Не запоры, кашли и глисты, которые во всей своей красе открылись исследователям, стали главной интригой этой книги. Историков волновали вопросы посущественнее. Ну, например, от чего умер царь Николай I - писаный красавец ростом под метр девяносто, атлет, переносивший на ногах все болячки, которого народ называл железным? Ему этот имидж, кстати, нравился - все свои недомогания он тщательно скрывал: в случае чего прятался от всех в кабинете, ложился на походную кровать, прикрывался шинелью и пережидал, когда само пройдет. Не царь, а мечта любой женщины: не курил, не пил вина даже на официальных приемах, не гонялся за юбками, как его сын Александр II. И вдруг... взял да умер за какие-то три недели, в 59 лет, в самый разгар Крымской войны!

«Самоубийство!» - немедленно вынесло вердикт общество. Советские историки, главной задачей которых была дискредитация царизма, эту идею с энтузиазмом подхватили. Но вот парадокс, поражался на пресс-конференции один из авторов книги, доктор исторических наук Сергей Девятов: за весь XX век никто так и не задался вопросом, что же произошло на самом деле. Чем хороши архивные карточки - тем, что скрупулезно фиксируют всех, кто когда-либо брал эти документы в руки. Так вот: медицинские истории русских царей были не востребованы. Вообще. А зря. В справках и анализах XIX век предстает совсем другим - не таким, каким его изображали в школьных учебниках истории.
Итак: 27 января 1855 года император Николай I заболел банальным гриппом. 9 февраля, почувствовав себя лучше, решил принять участие в смотре лейб-гвардейских батальонов. В открытых санях. В легком плаще и при минус 23! На следующий день опять отправился на строевой смотр. Снова слег. Сильно кашлял. Может, и выжил бы, но тут пришло сообщение о неудаче русских войск в Крымской войне. Мог ли царь поставить свою подпись под документом о поражении России? Нет, конечно. Это все и предрешило. «Николай Павлович умирал от горя и именно от русского горя... Это умирание не имело признаков физической болезни - она пришла только в последнюю минуту, но умирание происходило в виде несомненного преобладания душевных страданий над его физическим существом», - писал потом о нем князь Мещерский. Неделя лихорадки - начало паралича легкого - прощальная депеша в Москву. И невероятное мужество - призвал, например, своего внука, будущего императора Александра III, и сказал: «Учись умирать». И, наконец, смерть... Крайне неудачное баль
замирование: лицо почернело и распухло, народу показали закрытый гроб - отсюда и пошли слухи о том, что царя отравил придворный доктор Мандт. Опровергнуть это или подтвердить мог бы протокол вскрытия, который из медицинской истории таинственным образом исчез, но подробные отчеты врачей о характере отхаркиваний и цвете монарших мокрот убедили исследователей XXI века в том, что смерть Николая I носила естественный характер. И спасибо им за эту реабилитацию - хватит нам расстрелянной царской семьи и царя, погибшего от теракта. Царь-самоубийца российскую историю точно бы не украсил...

Один царь мечтал о женщинах, другой - о работе

А вот сына Николая I Александра II сгубили женщины. Буквально. Врачи неоднократно указывали ему на то, что истощение его организма связано с любовными авантюрами. Но горбатого не исправила даже могила: точно установленный факт - отправляясь к месту своей гибели 1 марта 1881 года, Александр II «повалил на стол молодую жену Екатерину Долгорукую», и это в 63 года! Не опоздай он тогда на смотр, может, и пронесло бы, и народовольцы не решились бы швырнуть свои бомбы... Здесь сели в лужу работники тогдашней ФСО - царской охраны: если бы они немедленно увезли царя после первого хлопка, второго взрыва бы не было! Еще одну оплошность допустили медики. При том, что обе ноги царя были совершенно раздроблены, он мог бы выжить, если бы врачи сразу перетянули ему бедренные артерии, а не поволокли во дворец. Он просто-напросто истек кровью! Ну разве не позор?

А вот с его сыном Александром III связан миф о русском пьянстве - от чего еще мог умереть на Руси мужик в 49 лет?

Высоченный (1 метр 93 см), грузный («настоящий мясник» - описал его один французский журналист), на самом деле пил он немного. Потому что хотел сохранить свежую голову... для работы! Трудоголиком он был, вот кем! Даром, что именно ему и принадлежит знаменитая фраза: «Когда русский царь удит рыбу - Европа может подождать!» Постился 250 дней в году, страдал от тучности, занимался спортом, дрова рубил и никак не мог похудеть. Наверное, потому, что все время сидел и писал указы. Секретарь царям не полагался - вся бюрократическая работа замыкалась на них самих. Но если отец Александра III бегал за каждой юбкой, а его сын Николай II, наоборот, целиком увяз в любви к собственной жене, то этот сосредоточился на работе. К ночным бдениям настолько привык, что медики и императрица взяли с него слово, что он будет работать ТОЛЬКО ДО ТРЕХ НОЧИ! Никто и представить себе не мог, что жизнь его оборвется так скоро. В 1888 году железнодорожный состав, на котором царская семья возвращалась из Ливадии, попал в аварию. Погиб лакей, наливавший императрице сливки в кофе, царская же семья осталась цела. Но серебряный портсигар в кармане императора оказался сплющенным от удара... По всей видимости, травма спины и почек и спровоцировала болезнь, от которой царь в дальнейшем умрет. Началом его конца стал обыкновенный грипп, переросший в пневмонию и давший осложнения на почки. В сентябре 1894-го Александр III простудился на охоте и всего через месяц умер от нефрита, паралича сердца и... переутомления. Вдумайтесь, всего за сутки до смерти он еще рвался в кабинет к письменному столу, за которым в последний раз подписал указ! Его можно назвать жертвой врачебной ошибки: то, что сердце царя было опасно увеличено в размерах, медики узнали только после вскрытия.

Обреченная любовь

Как вообще мог состояться этот брак? - отдельная тема для исследований. В книге есть непрозрачный намек на то, что это Бисмарк подсунул русскому двору бракованную невесту, «кровь которой заражена ядом», дабы лишить русский императорский двор здорового наследника. Может быть... Почему это проморгали родители последнего русского царя? Во-первых, Александр III был уже тяжело болен, во-вторых, параллельно с ним умирал от чахотки другой царский сын, Георгий. В-третьих, якобы матушка Николая II больше желала видеть на месте царя своего младшего, любимого сына Михаила. В-четвертых, Николай II женился по безумной любви, которую нельзя было не уважать. Состояние здоровья будущей императрицы не то что не скрывалось - оно подчеркивалось! Трудно было его скрыть, если перед свадьбой любимым средством передвижения юной леди и внучки королевы Виктории была инвалидная коляска... Что странно? Что и сама она прекрасно знала о том, какой страшный носит ген - от гемофилии умер ее родной брат, затем дядя, а потом, перед тем как родился цесаревич Алексей, и родной племянник. Почему же тогда она обрекала Россию на такие страдания? Наверное, потому, что, будучи немкой, в душе была русской, в том смысле, что очень по-русски думала, что ей повезет...

И без того слабую психику Александры Федоровны подорвало рождение четырех дочерей подряд. Во дворец со своими рецептами - как заговорить плод, чтобы он стал мужским - рвалась целая армия шарлатанов. Дальнейшая ее роковая зависимость от Григория Распутина была предопределена.

Дело в том, что Распутин был ее вторым «ангелом». До этого царская чета обласкала французика Филиппа, который в 1902-м наколдовал императрице ложную беременность (после чего цензура приказала исключить из оперы «Сказка о царе Салтане» слова «родила царица в ночь не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку»). Рождение долгожданного наследника Алексея тоже приписывалось исключительно талантам Филиппа. А сохранение слабенькой жизни цесаревича- другому «ангелу», Григорию Распутину. Какие, к черту, революции, мировые войны и призраки коммунизма? Несчастные родители могли думать только о войне с гемофилией и спасении цесаревича. «Пусть лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы, - устало бросил однажды Николай II министру Петру Столыпину, откровенно сказав: - Императрица больна. Серьезно больна»... Скорее всего, имелось в виду: «Больна на голову...»

Распутин был прав!

Распутин и правда влиял на цесаревича мистическим образом. Но то, что в начале века считалось глупостью (что гипнозом можно вылечить гемофилию), спустя полвека неожиданно нашло подтверждение. В 1957 году американский доктор Поль Пуансар установил, что «кровотечение у больного гемофилией становится более обильным при эмоциональном стрессе». Баронесса Буксгевден в своих мемуарах подтверждала мысль: «Спокойствие и чувство уверенности, которое исходило от этого человека (Григория Распутина. - Авт.), сказывались на физическом состоянии Алексея. Кровотечение замедлялось. Измученный ребенок погружался в сон, а потом кровотечение окончательно прекращалось». Вот и весь секрет...

Подобное происходило не раз и не два, а сотни раз за жизнь цесаревича, который ни дня не мог прожить без физической боли: любой ушиб, полученный им в детской игре, немедленно приводил к внутреннему кровоизлиянию и мог стать смертельным. «Мальчик имел вид раненого ягненка», - описывал его, восьмилетнего, хромого, не сходившего с рук дядьки, германский кронпринц. То, что у русской империи в лице цесаревича Алексея не могло быть будущего, было ясно задолго до Октябрьской революции. Спустя полвека выяснилось, что Распутин лечил цесаревича правильно.

Царским врачам недоплачивали!

Лейб-медик Я.В. Виллие
«Если вы прочтете эту книгу, вам не захочется быть царем», - предрек на пресс-конференции Геннадий Онищенко. И правда не хочется: вы не представляете, СКОЛЬКО царственных особ умерло от неправильно поставленных диагнозов! Считаем: дочка Николая I Александра, сын Александра II Николай, брат Николая II Георгий (оба - цесаревичи!), младшая сестра последней императрицы Елизавета...
Врачом, кстати, после прочтения этой книги не хочется быть тоже. Оказывается, корни нынешней невысокой оплаты работы медицинских работников следует искать именно в XIX веке. Лечение царей было делом крайне невыгодным. Через всю книгу проходит мысль: царским врачам недоплачивали! Даже самые высокие тарифы на обслуживание пациентов из Зимнего дворца не компенсировали потери от частной практики. «Обязанности лейб-медика, как бы лестны они ни были, отвлекают значительно от практики и вводят в убытки», - фиксировалось в обзоре деятельности Министерства императорского двора в 1894 году. Как платили, в общем, так и лечили...
Очень забавно читать и о том, почему русские цари не носили очков. Думаете, от того, что все они как один были зрячими? Как бы не так! Пользование лорнетом разрушало имидж монарха! Поэтому Александр I, который, кроме того что плохо видел, еще и плохо слышал, прослыл человеком мнительным: а как было им не стать, если он едва угадывал, о чем говорит собеседник на другом краю стола? Очки считались признаком либерализма, поэтому носить их было нельзя по политическим соображениям!
Излишняя перестраховка в этом вопросе компенсировалась удивительным равнодушием к другому. К тому, что русских царей почему-то лечили исключительно немцы. Вслушайтесь: Виллие, Рейнгольд, Арендт, Рюль, Крейтон, Райхфус, Лерхе, Мандт, Карелль, Гирш, Ламсдорф, Лейден... Отец и сын Боткины появились только при двух последних монархах. Все врачи императорского двора, конечно, подвергались тщательной проверке, и не только они - даже их знакомые и родственники. В 1909 году такому «рентгену», например, была подвергнута княжна Гедройц, и начальник Калужского губернского управления доносил начальнику Дворцовой полиции, что, по агентурным сведениям, «названная Гедройц... вела знакомство с лицами, благонадежность коих скомпрометирована». А в 1913-м врач Данилевич был отвергнут дворцовым комендантом Воейковым лишь потому, что в 1905 году он в Витебской губернии «посещал еврейские молельные дома, где будто бы в среде еврейской молодежи произносил агитационные речи». Как оказалось позже, основания для таких проверок были: доктор Лейден, например, регулярно информировал немецкого императора Вильгельма о состоянии здоровья Александра III, которого лечил, и, получается, был классическим медицинским шпионом. Когда же родился последний в истории России наследник царского трона Алексей, больной гемофилией, вопрос его болезни стал предметом государственной тайны, поэтому проверка на лояльность царю стала важнее профессионализма.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Хотелось бы конечно прочитать и о том, какие диагнозы портили настроение Михаилу Горбачеву, Борису Ельцину, Владимиру Путину... Но Геннадий Онищенко ( руководитель авторского коллектива,написавшего книгу) сказал, что по всей видимости мы узнаем только в следующем веке так как слишком это недавнее наше прошлое. И объективна оценка невозможна...

Автор статьи Галина САПОЖНИКОВА, Фото из книги http://www.liveinternet.r<wbr>u/users/nataiv/post111114<wbr>515/
От чего умирали русские цари

Дневник Алевтины Князевой : LiveInternet - Российский Сервис Онлайн-Дневников

Попытка официального расследования уничтожения в польском плену десятков тысяч русских военнопленных в 1919-1920 гг., уже дала серьёзные результаты. Вместе с тем, обнаружилась и большая разница в подходе к этому расследованию...

Польский плен: как уничтожили десятки тысяч русских

Автор – Николай Малишевский

Проблема массовой гибели красноармейцев, попавших в плен в ходе польско-советской войны 1919-1920 гг., долгое время не исследовалась. После 1945 года она и вовсе замалчивалась по политически мотивированным соображениям – Польская Народная Республика была союзником СССР.

Смена государственного строя в Польше в 1989 году и перестройка в СССР создали условия, когда историки наконец-то смогли обратиться к проблеме гибели пленных красноармейцев в Польше в 1919-1920 годах. 3 ноября 1990 года первый и последний президент СССР М.Горбачёв отдал распоряжение, в которым поручалось Академии наук СССР, Прокуратуре СССР, Министерству обороны СССР, Комитету государственной безопасности СССР «совместно с другими ведомствами и организациями провести до 1 апреля 1991 года исследовательскую работу по выявлению архивных материалов, касающихся событий и фактов из истории советско-польских двусторонних отношений, в результате которых был причинен ущерб Советской Стороне».

Согласно информации заслуженного юриста Российской Федерации, председателя Комитета по безопасности Государственной Думы РФ В.И. Илюхина (в то время – начальника управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности Генеральной Прокуратуры СССР, члена коллегии генпрокуратуры и старшего помощника генерального прокурора СССР), эта работа велась под руководством заведующего Международным отделом ЦК КПСС В.М. Фалина. Соответствующие материалы хранились в здании ЦК КПСС на Старой площади. Однако после августовских событий 1991 года все они якобы «исчезли», и дальнейшая работа в этом направлении была прекращена. По свидетельству доктора исторических наук А.Н. Колесника, Фалин восстанавливал поимённые списки погибших в польских концлагерях красноармейцев ещё с 1988 года, но, по словам самого В.М. Фалина, после того, как в августе 1991 года в его кабинет ворвались «бунтовщики», собранные им списки, все тома, пропали. А тот сотрудник, который работал по их составлению, был убит.

Тем не менее, проблема гибели военнопленных уже привлекла к себе внимание историков, политиков, журналистов и государственных деятелей Российской Федерации и других республик бывшего Советского Союза. То обстоятельство, что это случилось в момент снятия покрова секретности с трагедии Катыни, Медного, Старобельска и других мест расстрела поляков, «придало этому естественному шагу отечественных исследователей видимость контрпропагандистской акции, или, как её стали называть, «анти-Катыни».

Появившиеся в печати факты и материалы, стали, по мнению ряда исследователей и учёных, свидетельством того, что польские военные власти, нарушив международные правовые акты, регламентирующие условия содержания военнопленных, причинили российской стороне огромный моральный и материальный ущерб, который ещё предстоит оценить. В связи с этим, Генеральная прокуратура Российской Федерации обратилась в 1998 году в соответствующие госорганы Республики Польша с просьбой о возбуждении уголовного дела по факту гибели 83 500 пленных красноармейцев в 1919-1921 гг.

В ответ на это обращение генеральный прокурор Польши и министр юстиции Ханна Сухоцкая в категорической форме заявила, что «...следствия по делу о, якобы, истреблении пленных большевиков в войне 1919-1920 гг., которого требует от Польши Генеральный прокурор России, не будет». Отказ Х. Сухоцкая обосновала тем, что польскими историками «достоверно установлена» смерть 16-18 тыс. военнопленных по причине «общих послевоенных условий», о существовании в Польше «лагерей смерти» и «истреблении» не может быть и речи, поскольку «никаких специальных действий, направленных на истребление пленных, не проводилось». Для того, чтобы «окончательно закрыть» вопрос о гибели красноармейцев генпрокуратура Польши предложила создать совместную польско-российскую группу учёных для «...обследования архивов, изучения всех документов по этому делу и подготовки соответствующей публикации».

Таким образом, польская сторона квалифицировала просьбу российской стороны как неправомерную и отказалась её принять, хотя сам факт массовой гибели советских военнопленных в польских лагерях генеральной прокуратурой Польши был признан. В ноябре 2000 года, накануне визита в Варшаву российского министра иностранных дел И.С. Иванова, польские СМИ в числе предполагаемых тем польско-российских переговоров назвали и проблему гибели военнопленных красноармейцев, актуализированной благодаря публикациям кемеровского губернатора А. Тулеева в «Независимой газете».

В том же году была создана российская комиссия по расследованию судьбы красноармейцев, взятых в польский плен в 1920 году, с участием представителей Министерства обороны, МИД, ФСБ и архивной службы Российской Федерации. В 2004 году на основе двустороннего соглашения от 4 декабря 2000 года была предпринята первая совместная попытка историков двух стран найти истину на основе детального изучения архивов – прежде всего, польских, так как события происходили преимущественно на польской территории.

Результатом совместной работы стало издание объёмного польско-российского сборника документов и материалов «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.», позволяющих уяснить обстоятельства гибели красноармейцев. Рецензию на сборник подготовил астроном Алексей Памятных – кавалер польского Креста Заслуги (награждён 4.04.2011 года президентом Польши Б. Коморовским «за особые заслуги по распространению правды о Катыни»).

В настоящее время польские историки пытаются представить сборник документов и материалов «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.» в качестве своеобразной «индульгенции» для Польши в вопросе о гибели десятков тысяч советских военнопленных в польских концентрационных лагерях. Утверждается, что «достигнутое согласие исследователей в отношении количества умерших в польском плену красноармейцев... закрывает возможность политических спекуляций на теме, проблема переходит в разряд чисто исторических...».

Однако это не соответствует истине. Говорить о том, что согласие российских и польских составителей сборника «в отношении количества красноармейцев, умерших в польских лагерях от эпидемий, голода и тяжёлых условий содержания» достигнуто, несколько преждевременно.

Во-первых, по ряду аспектов мнения исследователей двух стран серьёзно разошлись, вследствие чего результаты были изданы общим сборником, но с разными предисловиями в Польше и России. 13 февраля 2006 года, после телефонного разговора координатора международного проекта «Правда о Катыни» историка С.Э. Стрыгина с одним из составителей сборника, российским историком Н.Е. Елисеевой, выяснилось, что «в ходе работы над сборником в польских архивах было выявлено существенно больше официальных документов о внесудебных расстрелах польскими военнослужащими военнопленных советских красноармейцев. Однако непосредственно в сам сборник были включены лишь три из них. С остальных выявленных документов о расстрелах были сняты копии, которые в настоящее время хранятся в Российском государственном военном архиве. В ходе подготовки издания возникли очень серьёзные противоречия в позиции польской и российской стороны. (По образному выражению Н.Е. Елисеевой «...дело доходило до рукопашной»). В конечном итоге, эти разногласия устранить не удалось и пришлось делать два принципиально разных предисловия к сборнику – от российской и от польской стороны, что для подобных совместных изданий является уникальным фактом».

Во-вторых, между польскими участниками группы составителей сборника и российским историком Г.Ф. Матвеевым сохранились большие расхождения по вопросу о количестве пленных красноармейцев. Согласно расчётам Матвеева, неясной осталась судьба не менее чем 9-11 тысяч пленных, которые не умерли в лагерях, но и не вернулись в Россию. В целом Матвеев фактически указал на неопределённость судьбы около 50 тысяч человек из-за занижения польскими историками числа пленных красноармейцев, а вместе с тем и числа погибших пленных; расхождения данных из польских и российских документов; случаев расстрела польскими военными пленных красноармейцев на месте, без отправления их в лагеря для военнопленных; неполноты польского учёта гибели военнопленных; сомнительности данных из польских документов времён войны.

В-третьих, второй том документов и материалов по проблеме гибели узников польских концлагерей, который должен был выйти вскоре после первого, не издан до сих пор. А «тот, который был опубликован, лежит забытый в Главной дирекции государственных архивов и Федеральном архивном агентстве России. И никто не торопится доставать эти документы с полки».

В-четвёртых, по мнению некоторых российских исследователей, «несмотря на то, что сборник «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.» составлялся при доминирующем мнении польских историков, большинство его документов и материалов свидетельствуют о таком целенаправленном диком варварстве и бесчеловечном отношении к советским военнопленным, что о переходе этой проблемы в «разряд чисто исторических» не может быть и речи! Более того, размещённые в сборнике документы неопровержимо свидетельствуют о том, что в отношении военнопленных советских красноармейцев, прежде всего, этнических русских и евреев, польские власти проводили политику истребления голодом и холодом, розгой и пулей», т.е. «свидетельствуют о таком целенаправленном диком варварстве и бесчеловечном отношении к советским военнопленным, что подобное следует квалифицировать, как военные преступления, убийства и жестокое обращение с военнопленными с элементами геноцида».

В-пятых, несмотря на проведённое советско-польское исследование и имеющиеся по проблематике публикации, состояние документальной базы по этому вопросу по-прежнему таково, что какие-либо точные данные о количестве погибших красноармейцев просто отсутствуют. (Не хочется верить, что польская сторона их тоже «потеряла», как это было сделано с документами о катынских событиях, полученными якобы из российских архивов в 1992 году, после того, как появились публикации о том, что данные материалы – изготовленные в годы «перестройки» фальшивки).

Тезисно ситуация с гибелью красноармейцев выглядит следующим образом. В результате начатой Польшей в 1919 году против Советской России войны, польской армией было захвачено свыше 150 тыс. красноармейцев. Всего, в совокупности с политическими заключёнными и интернированными гражданскими лицами, в польском плену и концлагерях оказалось более 200 тысяч красноармейцев, гражданских лиц, белогвардейцев, бойцов антибольшевистских и националистических (украинских и белорусских) формирований. В польском плену в 1919-1922 гг. красноармейцы уничтожались следующими основными способами:

1) Массовыми убийствами и расстрелами. В основном до заключения в концлагеря их: а) уничтожали во внесудебном порядке, оставляя ранеными на поле боя без оказания медицинской помощи и создавая гибельные условия транспортировки в места заключения; б) казнили по приговорам различных судов и трибуналов; в) расстреливали при подавлении неподчинения.

2) Созданием невыносимых условий. В основном в самих концлагерях с помощью: а) издевательств и избиений, б) голода и истощения, в) холода и болезней.

Вторая Речь Посполитая создала огромный «архипелаг» из десятков концентрационных лагерей, станций, тюрем и крепостных казематов. Он раскинулся на территории Польши, Белоруссии, Украины и Литвы, и включал в себя не только десятки концентрационных лагерей, в том числе открыто именовавшиеся в тогдашней европейской прессе «лагерями смерти», и т.н. лагеря интернированных, в качестве которых польские власти использовали в основном концлагеря, построенные немцами и австрийцами в период первой мировой войны, такие как Стшалково, Шиптюрно, Ланьцут, Тухоль, но и тюрьмы, сортировочные концентрационные станции, пункты сосредоточения и различные военные объекты вроде Модлина и Брестской крепости, где было сразу четыре концлагеря.

Острова и островки архипелага располагались, в том числе, в польских белорусских, украинских и литовских городах и весях и назывались: Пикулице, Коростень, Житомир, Александров, Луков, Остров-Ломжинский, Ромбертов, Здунская Воля, Торунь, Дорогуск, Плоцк, Радом, Пшемысл, Львов, Фридриховка, Звягель, Домбе, Демблин, Петроков, Вадовицы, Белосток, Барановичи, Молодечино, Вильно, Пинск, Ружаны, Бобруйск, Гродно, Лунинец, Волковысск, Минск, Пулавы, Повонзки, Ровно, Стрый, Ковель... Сюда же следует отнести т.н. рабочие команды, работавшие в округе и у окрестных помещиков, формировавшиеся из узников, смертность среди которых временами превышала 75%. Наиболее смертоносными для узников были концлагеря, расположенные на территории Польши – Стшалково и Тухоль.

В начале 1920-х годов польские власти пытались отвлечь внимание мировой общественности от массовой гибели советских военнопленных из-за бесчеловечного обращения, переключив внимание на содержание польских военнопленных в советском плену. Однако сравнение оказалось очень выгодным для советской стороны. Несмотря на намного более тяжёлые условия – гражданскую войну, иностранную интервенцию, разруху, голод, массовые эпидемии, отсутствие средств, – польские военнопленные в России находились в гораздо более комфортных для выживания условиях. К тому же их содержание курировали родственники высокопоставленных большевиков-поляков вроде Ф. Дзержинского.

Сегодня польская сторона признаёт факт массовой гибели заключённых польских концентрационных лагерей. Однако стремится преуменьшить цифру, отражающую реальное количество погибших в плену. Это осуществляется, в том числе, и с помощью смысловой подмены.

Во-первых, численность взятых в плен красноармейцев существенно занижается, с целью уменьшения итогового количества погибших.

Во-вторых, при подсчёте погибших пленных речь идёт только об умерших во время заключения. Таким образом не учитывается около 40% военнопленных, погибших до заключения в концлагеря – непосредственно на поле боя, либо во время транспортировки в концлагеря (и из них – обратно на родину).

В-третьих, речь идёт только о гибели красноармейцев, благодаря чему за пределами внимания оказываются умершие в неволе белогвардейцы, бойцы антибольшевистских и националистических формирований и члены их семей, а также политические заключённые и интернированные гражданские лица (сторонники советской власти и беженцы с востока).

В целом польский плен и интернирование унесли жизни более чем 50 тыс. русских, украинских и белорусских узников: около 10-12 тыс. красноармейцев погибли до заключения в концлагеря, порядка 40-44 тыс. в местах заключения (примерно 30-32 тыс. красноармейцев плюс 10-12 тыс. гражданских лиц и бойцов антибольшевистских и националистических формирований).

Гибель десятков тысяч русских узников и гибель поляков в Катыни – это две разные проблемы, не связанные между собой (за исключением того, что речь в обоих случаях идёт о гибели людей). Массовая гибель советских военнопленных не является табу в современной Польше. Её просто пытаются подать так, чтобы не дискредитировать польскую сторону.

В России, Белоруссии и на Украине тема Катыни массово распропагандирована ещё с позднесоветских времён, а о гибели десятков тысяч соотечественников в польских концлагерях почти ничего не известно. Сегодня основная, общая проблема исследований Катыни и «анти-Катыни» заключается в том, что русские историки ищут истину, а польские – выгоду для своей страны.

Поскольку замалчивание проблем явно не способствует их решению, хотелось бы призвать не только учёных-историков и русскоязычных астрономов, награждённых польскими крестами «за Катынь», но и правоведов Польши и России провести совместное полное и объективное расследование по вопросу о судьбе «исчезнувших» в польском плену десятков тысяч красноармейцев.

Бесспорно, польская сторона имеет полное право на расследование всех обстоятельств гибели своих сограждан в Катыни. Но и её восточные соседи имеют точно такое же право на расследование обстоятельств гибели красноармейцев в польском плену. И на составление, точнее, восстановление уже имевшихся к началу 1990-х гг. списков погибших в польских концлагерях соотечественников.

Запустить данный процесс можно, возобновив работу совместной комиссии учёных, которая формально никем не распускалась. Причём, включив в неё, помимо российских и польских историков и правоведов, представителей белорусской и украинской сторон. Также заслуживают пристального внимания предложения российских блоггеров о введении официальной даты поминовения бойцов Красной армии, погибших в польском плену в 1919-1922 годах и кемеровского губернатора Амана Тулеева – о создании российского Института национальной памяти, который займётся расследованиями преступлений, совершённых, в том числе и на чужбине, против советских и российских граждан.

Источник